Точно так же как и в других штатах, в Нью-Йорке сто лет назад была большая проблема с утилизацией отходов. Даже в самых благополучных районах города в марте, когда таял снег, на улицах была не только грязь, но и кучи навоза, мусора, среди которых разбросаны тела умерших животных. Вся причина заключалась в том, что на протяжении большей части XIX века канализация, водопровод и вывоз мусора были частными услугами, а не муниципальными, пишет manhattanname.com.
«Потопление» Нью-Йорка в экскрементах
В начале XIX века на каждой нью-йоркской улице гнили кучи мусора и отходов. Причем человеческие и животные смешивались с пеплом и уличной грязью. Общественные бани, питьевые фонтанчики и туалеты построили только после 1897 года. В 1873 году на 6-й авеню стояла огромная открытая тележка. Экскременты капали из ее боков, а тротуары и сточные канавы были испачканы жидкостью. Вонь была настолько сильной, что ее можно было учуять за квартал. До появления муниципальных канализационных систем экскременты накапливались в глубоких ямах в земле. Но эти хранилища для фекалий не имели ограниченную вместимость. Когда в конце концов уборные заполнялись, вызывали для их очистки ночных уборщиков.
В древние времена человеческие экскременты называли «ночным грунтом», так как их убирали из уборных под покровом темноты, чтобы высокое общество не сталкивалось с собственными фекалиями. Когда мужчины вывозили «ночной грунт», то оставался ужасный след зловония.
По мере того как в XIX веке города становились все больше и гуще заселены, скудная городская инфраструктура не могла справиться с огромным количеством человеческих отходов, производимых их жителями. Нью-Йорк считался самым грязным городом из всех. В 1844 году было подсчитано, что только жители Манхэттена производили почти 800 000 кубических футов экскрементов – этого достаточно, чтобы заполнить багажники почти 53000 автомобилей среднего размера.
Борьба с экскрементами
В Нью-Йорке вонючие грузы порой вывозили на сельские фермы для использования в качестве удобрений. Но чаще их перевозили ночью к специальному причалу и сбрасывали в реки Гудзон и Ист-Ривер. Отходы оседали на причалах, и городские рабочие периодически были вынуждены вычерпывать экскременты, чтобы лодки могли полноценно причалить. В Вашингтоне, округ Колумбия, возле Белого дома на поле сделали городскую свалку.
Мало кому известно, что сбор ночных отходов был крупным бизнесом. В городах этим занимались сотни мужчин – в основном афроамериканцы и иммигранты, которые вели независимую предпринимательскую деятельность, либо были городскими подрядчиками. Ночная работа делала их уязвимыми для хулиганов, которые иногда закидывали мужчин камнями или стреляли в их лошадей.
За грязную работу люди получали прилично. Ночные уборщики использовали примитивные длинные ручные черпаки или ведра, чтобы вычерпать зловонные отходы в бочки или цистерны на телеге. Выгребной колодец приходилось опорожнять и чистить 2-3 раза в год. И даже когда в конце века туалеты начали вытеснять уборочные, оставалось еще много работы, ведь во многих городах еще не построили достаточное количество канализационных труб, чтобы подключить к общей канализации каждый дом. К 1880 году две трети туалетов со смывом все еще опорожнялись в задворные выгребные ямы, которые иногда чистили каждые 10 дней, чтобы они не переполнялись.
Переполненный туалет был ужасным зрелищем. В своем отчете о жизни на улицах Нью-Йорка 1882 года Джеймс Маккейб описал двор одного человека, в котором содержимое туалета стекало в уличную канализацию, образуя небольшой водопад. Каскад сточных вод тек прямо под окном, поэтому тот, кто сидел на стуле у окна, испытывал не только запах, но смотрел на вид отвратительной массы, циркулирующей у его ног в луже внизу.
Эта система имела катастрофические последствия для здоровья населения и окружающей среды. Выгребные ямы и переполненные уборные создавали зловонные лужи стоячей воды, которые просачивались в почву и загрязняли местные колодцы, соответственно и воду. Это способствовало распространению эпидемий холеры в XIX веке, например, вспышки 1849 года, унесшей жизни 5000 человек только в одном Нью-Йорке.
Меры по утилизации отходов
К концу XIX века новые знания о том, как отходы переносят болезни, заставили города принять жесткие меры по утилизации отходов. Муниципалитеты налагали суровые штрафы на ночных мусорщиков, которые лениво выбрасывали свой груз на улицу, а не в специально отведенных местах. Технологии также помогли в 1872 году Нью-Йорк заключил контракт с Manhattan Odorless Excavating Company на удаление всех ночных отходов с помощью современных насосных машин и герметичных резервуаров, которые можно было использовать в любое время суток. Однако даже эти современные устройства оказались неэффективными для некоторых очень упрямых уборных, которые по-прежнему очищали вручную. Но ни количество отважных людей, ни сложные устройства не могли решить проблему человеческих отходов, которая заражала города Америки. Лучшим решением борьбы с ними стала канализация.
Со средины 1800-х годов города приступили к медленной и трудоемкой задаче по строительству муниципальных канализационных систем. В конце века темпы строительных работ значительно ускорились. К началу 1890-х годов в Нью-Йорке и Бруклине было построено 844 мили канализационных труб, в Чикаго – 525, а в Филадельфии – 376.
Антисанитария и опасность привели к просветительским кампаниям
В период с 1881 года по 1890 год в США иммигрировали 5,25 миллиона человек, что составляло 9 человек на 1000 уже проживавших здесь. Они десятками тысяч стекались в нью-йоркские трущобы, где целые семьи жили в одной комнате. Приходилось делить один переполненный туалет и проходить квартал или даже больше, чтобы набрать воды из колодца. Некоторые жили на свалках, зарабатывая на жизнь продажей всего, что находили: тряпки, кости, бутылки, старые ботинки, металлолом.
Популярным в то время было вскармливание отходами домашних свиней, которых затем резали и съедали, продавая их кости. Однако реформаторы и санитарии возражали, по причине антисанитарии, которая угрожала здоровью. Стоит отметить, что чаще всего свиней выращивали в подвалах многоквартирных домов.
Вскоре люди поняли, что жить так дальше нельзя, и пока ситуация не дошла до критического уровня, нужно что-то делать. Таким образом, формировались специальные группы, которые пытались убедить иммигрантов в том, что чистота – залог здоровья и поэтому им следует бережно обходиться с отходами. В тот период многие женщины возглавили специальные санитарные ассоциации, такие как Муниципальная лига женщин, которая оказывала давление на политиков и проводила просветительские кампании.
В 1888 году комиссару по общественным делам поручили создать канализационную систему для всего города. В 1918 году комитет Нью-Йоркской академии медицины охарактеризовал Манхэттен как территорию, полностью окруженную сточными водами.
Несмотря ни на что политика в области утилизации мусора была сосредоточена вокруг вопроса о государственном и частном секторах. Когда Нью-Йорком управляла демократическая фракция Tammany faithful, уборка улиц означала синекуру для верных сторонников, которых контролировали комиссары полиции. То есть, полиция считала, что у нее есть дела поважнее, чем следить за чистотой в городе. Когда мусор стали убирать частные предприятия, жители жаловались, что даже после оплаты услуг им приходилось давать взятки. Однако улицы по-прежнему оставались грязными. Частные перевозчики забирали мертвых лошадей с улиц и отвозили их на перерабатывающие заводы, когда это было выгодно. В остальных случаях мертвые животные гнили. В 1880 году с улиц Нью-Йорка убрали 15000 лошадей. По молчаливому согласию, на протяжении большей части конца XIX века в бедных кварталах накапливались всевозможные отходы. Сборщики мусора извлекали из них предметы, имеющие коммерческую ценность, а затем городские власти вывозили то, что оставалось.
Часть отходов выбрасывали в болота, ручьи или овраги для захоронения. Многие отходы загрязняли океан и вымывались на пляжи.
Спасение города
В 1895 году произошло чудо Джордж Уоринг был назначен комиссаром по уборке улиц. Через 2 года жители Нью-Йорка с гордостью называли свой город самыми чистым в мире. Получив полную свободу действий, Уоринг встряхнул всю систему. Он разработал уникальный метод борьбы с мусором, который преследовал 2 цели: качественную уборку мусора, а не просто с глаз долой и заработок для города, а не для частных подрядчиков.
С этой целью он запретил масштабный сброс отходов в океан и ввел систематическую переработку отходов, осуществляемую муниципальными служащими. Пепел убирала одна группа рабочих и вывозила на свалки, а отходы животноводства перерабатывались в удобрение. Другая группа убирала исключительно мусор – сухие материалы, включая тряпки, бумаги и другое вторсырье. Все, что не подлежало переработке, сжигалось в новых муниципальных мусоросжигательных печах, вырабатывающих достаточно электроэнергии для работы завода. Уоринг рассчитал, что со временем город начнет продавать электроэнергию жильцам.
Вскоре сброс мусора в океан остался в прошлом. После продолжительных споров со штатом Нью-Джерси, в 1934 году Верховный суд обязал Нью-Йорк прекратить сброс мусора в открытый океан. С 1948 года все мусоровозы отправлялись во Фреш-Киллс. Фреш-Киллс – крупнейшая в мире свалка, обслуживаемая машинами размером с дом. На старых свалках штата содержались уличные отходы, мусор, балласт с кораблей, щебень, промышленные отходы. После приложенных усилий по утилизации мусора и отходов, жители Нью-Йорка поняли, что чистый и здоровый город стал реальностью. Постепенно, десятилетие за десятилетием, условия улучшались.
